Rubahin (mnog) wrote,
Rubahin
mnog

Category:

наконец про Северную Корею текст

Другая половина Кореи

Все началось с того, что мне потребовалось срочно оказаться в Париже. Мой знакомый турагент визу за три дня сделать не мог, и я позвонил опытному путешественнику журналисту Мише Кукушкину с просьбой помочь советом. Он меня и позвал лететь с ним на следующий день в Северную Корею за очень небольшие деньги.

Image hosted by Photobucket.com



Чтобы убедить северного корейца в необходимости ехать в определенное туристическое место – например в старую часть города Кесон – древнюю столицу Кореи - надо настырно требовать этого каждые 2 минуты в течение дня – на следующий, возможно, эта поездка состоится. Не умеющий обращаться с северокорейцем не поймет, что если ему обещают показать море завтра – это значит, что ехать туда не надо вообще. Люди, однако, хорошие, хотя и не предсказуемые – офицер, пасущий нашу группу, был-был милым, а по дороге в аэропорт вдруг с грустью такой мне говорит: «Мы хотели вам показать, как у нас красиво, а ты фотографируешь только наши изъяны – нищих людей и грязные кварталы; придется мне попросить своих коллег на таможне изъять у тебя фотоаппарат». Я тихонечко все флэшки с фотографиями спрятал и стал сидеть глаза в пол – полторы тысячи фото было жальче, чем камеру. Но потом, когда в аэропорту товарищ Ченг попросил у меня гуманитарной помощи и получил ее в размере 10 евро (хорошая месячная зарплата там), я решил, что это была такая многоходовка. И смело сфотографировал фасад аэропорта .
Ладно, сначала начнем: 10.10.2005 отмечалось 60-летие освобождения Северной Кореи от японцев, то есть – день победы такой. В честь этого по всей стране проводятся массовые праздники и привозятся разные туристы.

Самолет и лично заботится
«Товарищ Ким Чен Ир лично заботится о том, чтобы вы хорошо долетели», - первое, что мы слышим, садясь в самолет – вместо инструкции про пристегивание ремней. Это практически правда – Ким Чен Ир лично распорядился организовать несколько бесплатных рейсов из России, чтобы показать нам, что такое праздник победы идей Чучхе. Чучхе – это такой северокорейский коммунизм, в основе которого лежит идея, что человек всего может добиться своим трудом.

Телефон
По прилету каждый, кто не знал, выясняет, что сотовый телефон в Северной Корее к ношению запрещен. Свой я оставил дома в Москве – и ехал в полном неудобстве целых полтора часа до Шереметьево. Другие оставляют трубки на северокорейской таможне, смелые прячут телефоны поглубже, а потом звонят друзьям от границы с Кореей южной и торжественно перешептываются: «Со мной все в порядке – тут просто пиздец. Ничего не ем. Ну пока».

Мавзолей
Мавзолей в Пхеньяне больше московского раз в десять. Вообще, весь мавзолейный комплекс занимает площадь больше кремлевской.
Зато очередь в усыпальницу почти такой же длины, что и к гробу Ленина в советские праздники. Только движется все это более организовано: от остановки специального трамвая, перевозящих граждан специально к месту культа (мы, как неучастники процесса приехали на своем туристическом автобусе; самые-самые участники подъезжают прямо к воротам мавзолея на белых «Пассатах», минуя все проверки). Остальных граждан направляют через боковой вход, где они, сойдя с трамвая, едут на движущейся дорожке, как в аэропорту, загадывая в глаза возвращающихся – глаза, уже видевшие великого вождя, – потом проходят металлоискатель, потом рентген (его я пробежал бегом - неполезна такая флюорография), а потом и газоанализатор до кучи. Вся подготовка к поклону великому вождю народов, лучшему человеку 20 века, солнцу всего прогрессивного человечества товарищу Ким Ир Сену занимает часа полтора.
Кланяться надо три раза: подходишь к ногам - кланяешься, к правому боку - кланяешься, к затылку - стоишь, не кланяешься, к левому - кланяешься последний раз.
Очень не хотелось что-нибудь напутать и мы заучили: товарищу Киму кланяться 3 раза, и бросились исполнять, как только нас подвели к какому-то предварительному его изваянию. Наши экскурсовод и наружка на всякий случай покланялись вместе с нами и, поозиравшись, сказали, что мы все сделали не так, снова объяснив, где надо правильно кланяться.
Дамам, как я понял, подле гроба полагается еще и плакать, и если бабушки японского коммунизма, ровесницы и боевые подруги товарища Ким Ир Сена рыдали в голос, то наша экскурсовод лишь символически пошмыгав, приложила к краям глаз угол платочка. Вообще наряду с непередаваемо торжественной и неуловимо закольцованной музыкой, здесь раздаются только регулярные пошмыгивания. Зато в следующем зале во весь трагизм причитают плееры, переводящие профессиональными радиоголосами на языки присутствующих траурную речь примерно такого содержания: «…и слезы всего народа, падая, плавили камень и сами становились камнем, навеки оставшись здесь – в месте, где все прогрессивное человечество, все люди мира прощались с великим вождем товарищем Ким Ир Сеном. Поэтому мы назвали этот зал «Зал слез». Северокорейские дамы в траурных одеждах, работающие в этом зале не то гидами, не то плакальщицами очень громко и душераздирающе завывают, заламывая руки, как в театре кабуки. Более иступленных причитаний, умноженных в мраморных сводах зала, я не слышал нигде.
По выходу из мавзолея посетителям позволяется погулять по площади, примыкающей к усыпальнице, поглазеть на лебедей , плавающих во рве, окружающем усыпальницу. Изображения этих же птиц украшают тяжелый чугунный забор вокруг всего комплекса.

Хранилище подарков вождям
Музей подарков это такая ставка главнкомандующего в случае бомбово-ракетных ударов по Северной Корее, такая местная Тора-Бора. Хоть вождям и дарят примерно по одному сувениру в секунду, площадь двух музеев подарков – ныне живущему и обитателю мавзолея – явно рассчитана на большее.
Десятки километров коридоров , пробитых внутри горы, метрополитен без поездов. Потолок метрах в десяти над головой, прямая, отделанная мрамором галерея уходит в перспективе в точку, а стены там все нет. Сначала увидев как бы нашу группу в светлой дали музейного коридора, я понял, что зеркало там. Вот и нет – это другая группа шла нам навстречу, ну не разглядишь же с километра – мы это или нет. И везде двери, двери, пересекающиеся коридоры. Перед нами открывалась, ну, наверное, одна дверь из пятидесяти – остальные были даже опломбированы. Вот и гадай.
А снаружи такие две скромненькие пагодки – вход в один и в другой музей подарков.
Сами подарки, в общем понятные – от орлов всяких из золота и автомобилей от Сталина до компьютеров Apple, дико потухших мониторами за стеклом рядом с набором подарочной водки от партии КПРФ и ружьем от Путина. Да еще рядом железнодорожный вагон, в котором великий Ким Ир Сен передвигался, в страхе перед самолетом. То есть в этих Тора-Бора должен быть вход под целый поезд.

Регулировщицы и военные
Военных фотографировать нельзя (вон там мне свистят, чтобы не снимал) , хотя есть специальные военные, с которыми фотографироваться даже рекомендуют . Военные военными – такие серенькие с набитыми костяшками пальцев.
Говорят, что армия здесь суперсильная и диверсионная, что пойди она на Корею южную – сотрут нафиг.
Но походя этого всего не увидишь. Зато увидишь регулировщиц на перекрестках – такие лица северокорейских городов.
Двигаются они как роботы – фиксируя движение в конце и замирая в положениях, одним ехать позволяющим, другим – нет.
К слову, дороги в Северной Корее шириной по восемь полос, а автомобилей – пара на километр. Мечта автолюбителя. Которых там ну очень немного.

Шоппинг
Приезжих здесь возят только в специальные магазины. Местные деньги можно получить только в качестве сувенира – в специальных магазинах все только за евро. Это такие местные «березки». Кроме магнитофонов «Сони» тут продают змей в водке, местное пиво, вышивки и ковры и, конечно же, женьшень, который является главным объектом иностранного потребления. В окно березки, выходящее на задний двор видна очередь за пивом.

Еда и запахи
Если пахнет, ну примерно, старым памперсом в уксусе – значит тебя ведут в северокорейский ресторан. В стране Утренней Свежести не надо бояться съесть собаку – здесь надо бояться не съесть ничего.
Первый же обед на чужой дальневосточной земле был с сюрпризом. Знающие люди в курсе – в северокорейской кухне мясо часто жарится прямо на стоящей на столе жаровне. Вот, значит, прижимаем мы кусочки мяса неизвестного происхождения к еле теплящейся плитке (в стране со всеми энергоносителями, работающими в мирной жизни, напряженно). Некоторых неизвестность мяса таки угнетает. Ладно – спрашиваем: милая девушка это кого мы тут едим, (а очень многие в КНДР говорят по-русски). Ну она по-русски нам и отвечает: ешьте, не беспокойтесь, мол, - это не собака. Это – гусеница. Так, значит, думаем – если это и гусеница, то очень мясной ее сорт – красненькая такая вполне себе увесистая тушка у нее, должно быть. Уточняем у другой милой (а может и той же) девушки. Ответ повторяется. Требуем разъяснений. Получаем – на столе стоят тарелки и на каждой нарисован гусь – вот, говорит она – гусеница.
А, впрочем, это был самая съедобная пища, которую мы впоследствии видели в СК. Но не знали мы этого.
Обычно к холодному кислому бульону подавался худенький жареный малек морской рыбы, пиво, рис без соли масла и специй, ким чи, разумеется (такая кислая капуста – говорят ее в Корее 500 видов [ей преимущественно и пахнет в местных столовых] тоже холодная и острая), сладенький мокрый кружочек из риса с крахмалом и колбаса – самое вкусное, когда с него сойдут хрустящие кусочки льда. Удивительно, но никто ни разу не отравился. Число тараканов, извлеченных из этого изобилия к концу поездки стало 7.
В общем, еда в СК – это главное неудобство. Ну, может быть после несвободы. Чувство, впрочем, от этой несвободы возникающее, похоже на чувство, рожденное местной кухней: вроде есть и надо и можно, но как-то не получается.

Велосипеды и тачки
Да – везде велосипеды и тачки. И все чего-нибудь обязательно несут, если нести нечего – в качестве ноши используются дети.

Ариран и демонстрации
Ходить на демонстрации в праздничной северной Корее надо часто – благо мест для организованного воодушевления граждан сотни: от главного мавзолейного комплекса в Пхеньяне с телом (пока только) Ким Ир Сена до памятников оному, коих по нескольку в каждом северокорейском городе.
Ведомые идеей Чучхе небольшие сухонькие корейцы объединяются в колонны по 3-5 человек - мужчины в костюмах, женщины в национальных платьях берут детей и цветы и идут последние возлагать.
Иногда у мемориалов встречаются и неорганизованные северокорейцы - папы с детьми, пионеры и т.п.
Наша наружка майор товарищ Ченг сказал, что народ самостоятельно тоже интересуется.
Организация человеческих масс на улицах северокорейских городов всеобъемлющая: кроме демонстраций, есть еще репетиции парадов и студенческие массовые какие-то танцы, шествия пионеров, субботники, и совсем загадочное сидение на корточках молодежи студенческого вида в парках. ладно бы они там сидели и, например, болтали. Так они просто тихо сидят, сложив сумки рядами и накрыв их сверху широкими полосами белой ткани. "Товарищ Ченг", - спрашиваю, - "что делают здесь эти люди?" "Они ждут своих друзей", - был мне исчерпывающий и какой-то очень дзеновский ответ.
Главное мероприятие, ради которого преимущественно нас и пригласили в СК – это Ариран. На стадионе, вмещающем 140 тысяч человек, происходит полуторачасовое действие со 100 тысячами актеров.
Невероятное количество маленьких корейцев держат цветные таблички на противоположенной трибуне, сочетающиеся в такую патриотическую меняющуюся живопись.
На самой площадке разворачивается представление, основная суть которого – как хорошо в стране Корейской жить и как плохо, что еще не так хорошо жить южным соседям. Но, дескать, ничего – вполне скоро соединятся обе Кореи и счастье будет.
Чтобы донести это используются дети-гимнасты, женщины-офицеры, парашютисты, прыгающие по-настоящему с очень небольшой для парашютов высоты, много огня и салюта, шеренги и вереницы организованных людей, представляющие на поле стадиона геометрические фигуры, перетекающие одна в другую на манер гигантского скринсейвера.
Товарищ Ким распорядился, чтобы каждый житель Страны Утренней Свежести посмотрел Ариран. Его, кажется, каждую неделю по воскресеньям там дают. Так что заняться есть чем.

Лозунги и флаги
Лозунги и флаги торчат в каждом поле. Не говоря о тех, что в городах.

Люди и работа
Люди в Северной Корее очень много работают.

Природа
В Северной Корее есть водопады и горные реки. Еще там есть Японское море на востоке и Желтое – на западе, но нас туда не повезли.

Послесловие
Однажды я ехал в поезде из Москвы в Петербург, заплатив целиком за купе. Мне предоставили помещение проводников. Под сиденьями лежали инструменты, и один из них - дрель, - был когда-то применен к стенке, отделяющей купе от туалета. Точность расположения отверстия выдавала автора - единственного в поезде слесаря-мужчину. Я смотрел в дырочку и думал, что такие картинки на экране больше возбуждают. Наверное, действительно из-за их отделенности от своих реальных носителей, от запаха, четкой струйкой вырывающегося из-за стены.
Корея на фотографиях мне нравится.

Tags: north korea
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments